Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:49 

Есть вещи - ну как вещи, куски вещей - которые я сильно люблю, и оттого все время перечитываю. Но есть и такие куски, которые я читаю единожды, откладываю в особую извилину и стараюсь лишний раз не перечитывать. Чем черт не шутит, вдруг они от этого потеряют часть магии?

И, наконец, там был Джин с Миссиссиппи и его подопечный. Джин с Миссиссиппи был маленьким чернявым парнем, который ездил по стране на грузовых поездах, хобо лет тридцати, но выглядел он молодо, а сколько ему на самом деле, сказать было трудно. Он сидел на досках, скрестив ноги, смотрел на поля, ни слова ни говоря на протяжении сотен миль, а в конце концов однажды повернулся ко мне и спросил:
-- А ты куда едешь?
Я ответил, что в Денвер.

-- У меня там сестра, но я ее не видел уже лет несколько. -- Его речь была мелодичной и медлительной. Он был терпеливый. Его подопечный -- высокий светловолосый шестнадцатилетний паренек -- тоже был одет в тряпки, как у хобо: то есть на них обоих была старая одежда, почерневшая от паровозной сажи, грязи товарных вагонов и от того, что спишь на земле. Светлый пацан тоже вел себя тихо и, казалось, от чего-то убегал; и по тому, как он смотрел прямо перед собой и облизывал губы, тревожно о чем-то размышляя, выходило, что убегал он от полиции. Иногда Кент из Монтаны заговаривал с ними с саркастической и оскорбительной ухмылкой. Те не обращали на него внимания. Кент был весь из себя оскорбление. Я боялся его долгого тупого оскала, с которым он смотрел прямо тебе в лицо и полупридурочно не хотел отлипать.
Водители впереди поменялись местами; свежий братишка шарахнул грузовик до предела. Дорога тоже изменилась: посередине горб, покатые края, а по обеим сторонам -- канавы глубиной фута по четыре, и грузовик подпрыгивал и перекатывался с одного края дороги на другой -- только чудом каким-то в это время никто не ехал навстречу, -- а я думал, что мы все сейчас сделаем сальто. Но братья были офигенными шоферами. Как этот грузовичок расправился с небраскинской шишкой -- с той шишкой, что залезает аж на Колорадо! Как только я понял, что на самом деле наконец попал в Колорадо -- хотя официально я в него не попал,но если смотреть на юго-запад, то Денвер всего в каких-то нескольких сотнях миль... Так вот, тогда я завопил от восторга. Мы пустили пузырь по кругу. Высыпали здоровенные пылающие звезды, песчаные холмы, сливаясь с далью, потускнели. Я чувствовал себя стрелой, которая может долететь до самой цели.
И вдруг Джин с Миссиссиппи повернулся ко мне, очнувшись от своего терпеливого созерцания со скрещенными ногами, открыл рот, наклонился поближе и сказал:
-- Эти равнины мне напоминают про Техас.
-- А ты сам из Техаса?
-- Нет, сэр, я из Грин-велла, Маз-сипи. -- Вот как он это сказал.
-- А пацан этот откуда?
-- Он там, в Миссиссиппи, попал в какую-то заварушку, и я предложил помочь ему выбраться. Парнишка никогда сам нигде не был. Я о нем забочусь как могу, он еще ребенок. -- Хоть Джин и был белый, в нем жило что-то от мудрого и усталого старого негра, а иногда появлялось что-то очень похожее на Элмера Хассела, нью-йоркского наркомана, да, в нем это было, но только это был такой железнодорожный Хассел, Хассел -- бродячий эпос, пересекающий страну вдоль и поперек каждый год, на юг зимой, на север летом, и только потому, что у него нет такого места, где он мог бы задержаться и не устать от него, и потому, что ехать ему больше некуда, кроме как куда-то, он продолжал катиться дальше под звездами, и звезды эти , в основном, оказывались звездами Запада.
-- Я пару раз бывал в Ог-дене. Если хочешь поехать в Ог-ден, то у меня там пара друзей, у них можно залечь.
-- Я еду в Денвер из Шайенна.
-- На хрена? Поезжай прямо, не каждый день такая прогулка выпадает.
Предложение, конечно, было очень соблазнительным. А что там, в Огдене?
-- Что такое Огден? -- спросил я.
-- Это такое место, через которое почти все парни проезжают и всегда там встречаются; там скорее всего кого хочешь увидишь.
Тем временем молодой светловолосый беглец сидел все так же; Джин то и дело выглядывал из своего буддистского транса на летевшие мимо темные равнины и мягко шептал что-то парню на ухо. Тот кивал. Джин о нем заботился -- о его настроении и о его страхах. Я подумал: ну куда, к чертям собачьим, они поедут и что будут делать? У них не было даже сигарет. Я истратил на них всю свою пачку -- так я их полюбил. Они были благодарны и благодатны: ничего не просили, а я все предлагал и предлагал. У Монтанского Кента тоже была пачка, но он никого не угощал. Мы пронеслись сквозь другой городок на перекрестке, мимо еще одной шеренги доходяг в джинсах, сбившихся под тусклые фонари, точно бабочки на поверхности пустыни, и вернулись к неохватной тьме, и звезды над головой были чисты и ярки, потому что воздух тончал все сильнее и сильнее по мере того, как мы взбирались на высокогорье в западной части плато, понемногу -- фут на милю, так они сказали, -- и никакие деревья вокруг не загораживали низких звезд. А один раз, когда мы пролетали мимо, в полыни у дороги я заметил грустную белолицую корову. Как по железной дороге едешь -- так же ровно и так же прямо.
Мы вдруг приехали в городок Огаллала, и здесь чуваки в кабине выкрикнули, причем с немалым удовольствием:
-- Остановка поссать! -- Кент угрюмо слез с грузовика, сожалея об утраченной возможности. Два парня из Дакоты со всеми попрощались, прикинув, что начнут работать на урожаях отсюда. Мы провожали их взглядом, пока они не скрылись в темноте, направившись куда-то на окраину, к лачугам, где горел свет и где, как сказал ночной сторож в джинсах, должны жить какие-то наниматели. Мне надо было прикупить сигарет. Джин и молодой блондин пошли вместе со мной размять ноги. Я зашел в самое невероятное место на свете -- что-то типа одинокого кафе-стекляшки для местных подростков на Равнинах. Несколько -- совсем немного -- мальчишек и девчонок танцевали там под музыкальный автомат. Когда мы зашли, был как раз перерыв. Джин с Блондинчиком просто встали у дверей, ни на кого не глядя: им нужны были только сигареты. Там было и несколько симпатичных девчонок. Одна начала строить Блондинчику глазки, а тот так и не заметил; а если бы и заметил, то наплевал бы -- так удручен он был.
Я купил им по пачке каждому; они сказали «спасибо». Грузовик уже был готов ехать дальше. Время склонялось к полуночи, холодало. Джин, исколесивший страну вдоль и поперек больше раз, чем мог сосчитать по пальцам рук и ног, сказал, что нам всем сейчас лучше всего сбиться в одну кучу под брезент, иначе околеем. Таким вот макаром -- и с остатком бутылки -- мы и согревались, а морозец крепчал и уже пощипывал нам уши. Звезды казались еще ярче -- чем выше мы взбирались на Высокогорья. Теперь мы уже были в Вайоминге. Лежа на спине, я смотрел прямо перед собою в великолепную твердь, упиваясь тем расстоянием, что покрыл, как далеко, в конце концов, забрался от этой тоскливой Медвежьей Горы; я весь дрожал от предчувствия того, что ожидает меня в Денвере -- да что бы там меня ни ожидало! А Джин с Миссиссиппи запел песню. Он пел молодым тихим голосом с речным выговором, и песенка была такая незатейливая, просто «У меня была девчонка, ей шестнадцать лет, и другой такой девчонки в целом свете нет» -- это все повторялось снова и снова, туда вставлялись другие строчки, все про то, что он заехал на край света и хочет вернуться к ней, но ее он уже потерял.
Я сказал:
-- Джин, это очень хорошая песня.
-- Это самая славная песня, которую я знаю, -- ответил он, улыбнувшись.
-- Я надеюсь, ты доберешься туда, куда едешь, и будешь счастлив.
-- Да я всегда выкарабкаюсь и двинусь дальше -- так или иначе.


Дж. Керуак "На дороге"

А с музыкой, кстати, я не умею так. Все до дыр заслушиваю, только волю дай. :facepalm:

@темы: Книги

URL
Комментарии
2012-06-08 в 21:23 

Я - японский иероглиф
Зололотой слоупок ~
А я понимаю, что вообще не могу читать сейчас Т______________Т
Но оно явно красивое т_т

*тоже музыку крутит до дыр и состояние "не могу больше слушать это".

2012-06-08 в 21:46 

Consta+
Оставь сомненья! Ешь варенье!
Я - японский иероглиф, оно хорошее, оно дождется. :buddy:
Я затормаживаю где-то за две остановки до того, потому что добраться до новой музыки для меня целая проблема, а так можно годами слушать немного поднадоевшее, но не доставшее до слез. -_-

   

Nowhere still

главная